Семикрылый Семён рассказал дальше Мидяю историю о том самом событии 1965-тилетней давности, которую Ангел Тойфель, снисходительно к читателю прервал на своей 13-ой части, приблизившись к бесконечно моей 14-ой.

- Но почему Ангел Тойфель вдруг прекратил трансляцию повести Иуды из Кариота?

- Он устал, мой мальчик.

- Как, разве Ангел может устать?

- Кихка?

- Понимаешь, ведь я, Семикрылый Семён и мой брат-близнец Симон (тот самый, вознесшийся вниз, вместо которого в братию вступил незаметно для всех, кроме

намесника Мойши-Тойши, этот хамуга с немытыми длаными, Пётр) везде сопровождаем А.Т., мы- его свита... Видел, небось на иконах всяких там хирувимов, престолов?

- Престолы- это такие колёса с крылышками?

- Вот-вот. А мы с Симоном вдвоём образуем четырнадцатикрылый ветер Ангела Тойфеля.

- Это тот, что перед грозой?

- Вот именно. Я знаю, тебе он особенно сладостен...

- В нём есть какая-то невозможная откровенность: ветер несёт запах влаги той бури, которой ещё нет. И этим он грозен. Он несёт неизбежность. Но это время- пока нет грозы-

самое захватывающее. Я набирал всегда этот воздух- сколько мог- в себя и никогда не мог им насытиться.

- Славный мой, ты надышался им сполна: настолько, конечно, чтобы не стать им самим. Ты важен собой. Но и ветер без тебя- просто дуло, storm. А ты- raider of the storm.

- А почему устал Ангел?

- Мы с Симоном покинули его на время, пока он пил чай с козинаками у Александра Яковлевича. И он почувствовал это- поэтому в голосе из Кариота сел энерджайзер.

- Но почему вы покинули его?

- Симон полетел к Минлосу- сдирать его старые обои со стен, чтобы флекс стал на месте том далее. А я к тебе заглянул, потом ещё к Котову и его дочке слетаю. От тебя передать что-нибудь?

- Передай Котову арбуз, а ей- кассету.

- Хорошо, но сначала ты услышишь (шутка, ведь слышишь-то ты сейчас другое- “гав-гав-гав”- за окном) то, что А.Т. недорассказал Сергееву.

- Это очень интересно, но мне много про вас всех хочется узнать: как у вас там, да и, собственно, где?

- Не тропись, мой любознательный- мне нынче следует торопиться, а то скоро Симон прилетит, вот увидишь: через крышу с Садового нырнёт и рядом со мной на перилах твоего балкона сядет. Так что жди, смотри, а я тебе пока...

14.

- Красиво, правда?- спросил Иисус и пристально посмотрел на меня. Я не узнавал его, его серьёзность куда-то исчезла, а в глазах лучился юморок какой-то. Я почувствовал, что он сейчас что-нибудь выкинет и внутри себя подготовил блок из восьми стальных щупалец.

- Ты понимаешь- что ЭТО?

Я решил придуриваться как и раньше и сказал:” это дом отца нашего небесного,- твоего, в первую очередь, конечно- куда все мы попадём если праведны будем”.

- Дурак! Это- небо.

Я уже не понимал, кто из нас дурак, ведь это он затеял всю эту комедию, кланялся закату на горе, бормоча что-то на арамейском санскрите...

- У тебя под правой четвёртой щупальцей сидит блоха.

- Что?

- Ха-ха-ха-ха. Блоха. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха...

Это он забасил вдруг на незнакомом языке севера. Но я догадался, что он меня разоблачил, так как щупальцы не были заметны никому, кроме эговидов-демонов.

- Так ты- наш?

- Я не ваш, осёл: в этом-то всё и дело.

- А?

_ Э-э-э! Так-то, дружук... Я с Мойшей давно заморочил свой план, замутил, так сказать.

И всё шло как по раме: должен был один из двенадцати братков меня заложить по моему же нащучьему веленью. Так всё планировалось.

- Как так?- я опять решил повалять дурака в надежде, что всё вернётся в колею Сюжета, аминь.

- Эх, а я-то, дурак, думал ( тут он высморкался и сопля угодила на бородку, чего он не заметил в пылу), что тебе всё твой кореш рассказал!

- Я ничего не знаю!

- Заложил меня, кинул- а не знаешь!.. Дурак!

- Да правда!

Придумана она, чтобы раз и навсегда взять контроль над потомками вашего извращенца.

Пойми, никакая диктатура не сможет этого сделать лучше меня. Поэтому, кстати, как ты вскоре узнаешь, в одном ряду со мной окажется один слабенький некрофил-мечтатель, несостоявшийся художник, муж Евы Браун, но имей в виду- он действовать будет честнее, поэтому и останется человецем. Он пойдёт в атаку сам, от своего (и народа) имени- и за это его полюбят ненавидеть, да ох как лихо...

- Ты что-то отвлёкся.

- Ну так, пока ты страницу переворачивал, было время заглянуть в будущее... Так вот. Я сделаю то, что после меня затянет людей и эговидов в такой узел, что и не снился нацистам- даже высшие достижения техники, этого прорыва разума к нам с тобой сквозь мою религию, будут осенять моим значком. Я пока точно не знаю- каким. Ты, кстати, не в курсе, как сейчас Пилат казнит нашего брата? Вешает? Ну так вот: представь себе как всё ваше человечество будет осенять себя петельным знамением, а высшие чины моей церкви станут носить на себе петли из священной верёвки- со святой земли, из святой пеньки.

В храмах посреди будут висеть петли с моими макетами. Появится обет святого удушья.

Матери будут душить богоугодных младенчиков- про Ирода забудут. Верёвка- вот символ святости. “Сколько верёвочке не виться, а концу- быть”- вот формула, которой будут ознаменованы миллионы судеб. Верёвка станет смыслом смыслов, идеей в себе...

- По-моему, римляне снова стали распинать, как раньше, когда ты строгал им кресты...

- Как? Это ужастно- гвозди в ладони!.. Нет, на это я не пойду... Верёвка- хрясть и удавила: там мучиться с минуту. А тут- сначала прибьют, потом висеть на своих же косточках- ужас!

Ты уже настучал Каиафе?

- О боже, пронеси их мимо меня!

- Поздно. Да и в божка своего ты не веришь.

- Нет, я не хочу- это муки. Я-то думал- повесят... Да, отца небесного я и впрямь придумал- хотел так, чтоб не проверили. Захотели бы- да не смогли: высоковато.

- Ничего, в двадцатом веке (с твоего начала) проверят. Русские.

- Да? О ужас! Как я поторопился! Слушай, а нельзя всё вернуть? Я согласен плюнуть на Мойшу-Тойшу, перейду к вам, я ведь тоже эговид! Понимаешь, я ведь хотел как лучше- чтоб народ поменьше грешил, чтоб нам с Мойшей посмертные дивиденты...

- Не вышло, распнут тебя, учителка, распнут- we dont need no education!

- Да перестань, Иуда, блин! Не трави душу бес...смертну-у-у-ю-ю-и-и-и!..

- Да не плачь, Иисус! Ну ведь ты же сам говорил- увековечиться. Вот и увековечишься.

Мне вдруг стало так его жалко. Ведь просто наивный мечтатель- и мог бы, мог бы дальше всем сопли на бороды вешать. А тут ведь и впрямь- убьють... Но и радость не отступала- мы с Ангелом Тойфелем вот-вот добьёмся своего: он испугается, откажется и не будет всего этого узаконенного психоза на века...

- Слуша-а-а-ай, Иу-у-удаи! Я не хочу!.. Я не готов!.. Я ещё дальше хочу!.. Я придумаю всё так, что и умирать не надо будет!.. У меня получится... Ну пожалуйста, сделай что-нибу-удь!

- Я не знаю, учитель. Чтобы идеи жили нужно умереть. Променять жизнь на легенду. Прервать ся. Если ты не готов- отойди в сторону. Но у тебя ведь ученики- им-то ты что скажешь?

- Мы придумаем... Ты мне поможешь, ты ведь эговид, ты умнее меня!

- Да нет, это я шутил, хотел к вам в компанию...

- Так ты и Мойшу не видел?!

- Нет, я просто как-то раз подслушал как ты во сне сам с собой разговариваешь...

- Эх, ну и заварил ты кашу...

- Кожурка сойдёт.

- Всего-навсего?!! Как здорово! Слушай, а давай ты вместо меня пойдешь?

- Ну и сволочь ты, Иисус... Я и не ожидал такой наглости от неэговидного человека!..

Ну и слабак ты, ну и тварь, как же вы на своей земле тут обнаглели!.. Пора на Его, пора вам тут поголовную зоофилию устроить!

- Ну пожалуйста, Иудушка! Ну хочешь- я тебя поцелую? А? М-м-ц-к-н-а!

- Тьфу! Сопля переклеилась... Что это? Кто эти люди?!. Кто вы? Джиздец! Куда вы меня тащите? Ой, больно, не бейте!.. А!!!(...) Колонны...Дворец какой-то...

- Кто есть сей?

- Иисус из Назарета, прокуратор.

Вот так закончилась эта история. ЭговИуду распяли, эговид снова освободился и вернулся к Тойфелю под покров. Вы уже знаете, что Иисус, испугавшись гнева учеников, бежал тотчас

сразу же после поцелуя. Он исполнил свой замысел- повесился на сухом дереве, собрав вокруг себя мух, скот и народ восклицаниями о том, что это он Иисус, а не тот, которого распяли, но никто ему не верил, только навозные мухи посещали его, пока было зачем, пока верёвка не порвалвсь,истлев, и прах не впитался прахом.

- Летит!

- Симон? Надо же! Ну что? Что там Минлос?

- Суетится опять, ну его на хрен!

- Ну что ты, Симон! Ангелову прислужнику нельзя так слабо выражаться, ругнул- так так, чтоб так и растак на верстак!

- Да в том-то и дело, что настоящей ругани он не достоен.

- А...

- Ладно, Семён, слушай: отпускай-ка Мидяя гулять, пусть только сначала поест... А нам с тобой о своём потолковать надобно. Полетели?

- Пока, Мидя!

- До встречи, четырнадцать крыльев!