Часть 3: Флекс-движение в 91-й школе: период первый, второе поколение.

С поколениями - путанница, какая-то чехорда: в зависимости от источника-периодизатора. Начнём с того, что после исторической ссоры Котов принялся в очередной раз хоронить ФД. Но не тут-то было: к чести Сергеева должно заметить, что именно он дважды помогал Флексу вочеловечиться.

Году этак в 88-89-м странным окольным путём в дом (тогда уже профессионального и на Крымском валу известного) художника Сергеева забрёл юноша Гриффинъ: поучиться рисовать, благо что Сергеев слыл мастером прикладного сюрка. Сей юноша учился в старших классах легендарной 91-й школы вместе с другими интересными людьми. Сергеев начал флекс-просвещение Гриффина, а Гриффин, в свою очередь, перенёс пыльцу флексизма в стены белого школьного здания на улице Поваровского. Появление в школьных коридорах загадочных тетрадок как нельзя лучше пришлось ко двору хипповатых рокоманов-старшеклассников. Сборники стали плодиться, почковаться, зачинались индивидуальные тетрадки, в общем: сценарий, написанный (в смысле - прожитый) поколением Котова-Сергеева в своей молодости, потихоньку начал сбываться в новом социально- территориальном контексте. Только теперь вместо комнат и коридоров фармацевтического общежития сборники обживали задние парты, подоконники и паркетные полы близ девичьих даблов и учительской.

Таким образом Флекс и выжил: то есть пережил личные отношения динозавров. Героями нового поколения стали: сам Гриффинъ (тов. ять), Филипп Минлос Бушхум Кука (ФМБК), некто Брумберг ( Б/ ) и Анатолий Документов (АД) [псевдонимы] + множество прибывавших и убывавших, менявших и неменявших псевдонимы участников, которых перечислить здесь не представляется возможным, так как о каждом следовало бы рассказать подробно.

От сборников 89-го года и ведёт отсчёт своей работы второе, а нынче и третье поколение. Первые сборники той поры отличались от динозаврских безудержной импровизацией по добавлению к собственно-флексической форме всяких других материалов вроде этикеток мороженного из Новоарбатского гастронома, волос Брумберга, пахнущих картошкой, акварелей и смешных фотографий рок-музыкантов. Каждый сборник становился поводом и местом хеппенинга, который за пределами сборника, конечно, невоспроизводим. Пользуясь термином, предложенным ещё в начале ХХ-го века т. Луначарским, сегодня мы с уверенностью можем классифицировать флекс-арт как типичное "штукарство" или даже лучше - "штук-арт". Луначарский применял свой термин к кустарям-одиночкам вроде Кручёныха, который, в свою очередь, собственноручно вписывал текст и оформлял авангардные буклеты, названные позже "дурно пахнущими тетрадками" (Маяковский). Подобные формы самиздата, наравне с "альбомами" барышень 19-го века и явились праобразом флекс-сборника. Период первоначального опьянения Флексом в 91-й школе был недолгим. К 91-92 гг количество флексистов сократилось до вышеупомянутых хэдлайнеров: для них, в свою очередь, настал период "тетрадничества" (по Котову - явного затухания "большого" ФД), то есть создания индивидуальных сборников.

Флекс опять переместился из общественных помещений в индивидуальные, ушёл "на зимние квартиры". В этот момент на сцене флекс-движения появился некто +В.

К Флексу он пришёл своеобразным путём: приехав в Москву из провинции, он поначалу планировал создать вместе с диссидентом Сахаровым партию, опозиционную правящей. Но, перезнакомившись с нужными людьми, он, в конце концов, вышел на Котова. Юноша +В был православно набожен и, вместе с тем, тянулся к современному искусству. Его привлекла экзистенциальная глубина эстетического учения Котова.